isolated_killer: (Default)
[personal profile] isolated_killer
English Title: Punishment and Grace
Russian Title: Преступление и Милость
Author: Dorinda
Reader: [livejournal.com profile] isolated_killer 
The Person Who is Responsible for This: [livejournal.com profile] randomicicle 
Fandom: Crime and Punishment written by Fyodor Mikhaylovich Dostoyevsky. I am sure he didn't approve of me translating this.
Pairing: Rodion Romanovich Raskolnikov/Dmitri Prokofich Razumikhin
Duration: 13:28 Please, turn up the volume, because it was 2am and I didn't want to wake up anyone by reading about undying love of... this awkward pairing.
Rating: PG-13
Summary: A scene "set" during Chapter 3, when Raskolnikov wakes from his fever and Razumikhin looks after him, plus an epilogue. "It was a great love, a faithfulness that could not be borne any longer."
Warnings: It is read in Russian.
Notes: And I feel the need to say I am not very happy about this. Even though the translation has turned out fabulously. forever modest orz. Making these two "fall for" each other is something my mind can't cope with.
It's like watching your grandparents have sex.
Also, Gabie couldn't contact the author for permission. Despite the story being public, I'm not crossposting anywhere for that reason too. And because it is a birthday present. And because I'm kinda ashamed.
Addition: Написано по книге Достоевского "Преступление и Наказание". На английском, этот фик ещё ничего. На русском - лучше воздержаться.
Important Notes: [livejournal.com profile] randomicicle, I love you. And you have to understand just how much I do, if I've done something like this. HAPPY BIRTHDAY. YOU ARE AMAZING.

.mp3 file in Mediafire and Megaupload.


Преступление и Милость
Разумихин сидел рядом с ним на диване, так близко, обнимая его, поддерживая. Слишком близко, устроившись так удобно, присосавшись словно минога. Совершенно невыносимо, думал Раскольников, то, как этот мужчина, скорее походивший на огромного, бродячего медведя, вёл себя, обращаясь с ним словно с любимой куклой, баюкая Раскольникова на коленях своей могучей рукой, не прикладывая ни малейшего усилия.- Супу какого-нибудь не имеется? – Поинтересовался Разумихин у хозяйкиной служанки, отправляя её на кухню за едой. Затем стал внимательно осматривать Раскольникова, трогая лоб его, щупая пульс на шее, растирая ему запястья.
Раскольников молчал, твёрдо решил не произносить ни слова, позволить ужасу овладеть им, голове закружиться, как в тот самый момент, когда он почувствовал липкую, тёплую кровь старухи-процентщицы на руках своих.
- Да ты серьезно болен, Родион Романович, вот уж правда, - заметил Разумихин, изучая выражение его глаз. – Но мы-то уж тебя на ноги поставим. Пожрать бы только хорошо. Поэтому съешь то, что Настасья тебе принесёт, договорились, дружок?
Невыносимо. Близость эта, хватка его, даже прохладное дыхание, обдающее бровь Раскольникова… Оно одновременно казалось и холодным, и горячим, будто речной водоворот, словно опутывая его свежей паутиной. Почему все держались за него? Почему Разумихин не видел, что к Раскольникову нельзя было боле прикасаться, как он падал всё ниже и ниже на самое дно, где Разумихин не мог, и вовсе не должен был следовать за ним?
В его бреду, Разумихин всё же оставался рядом. Осколки воспоминаний пронзили его, однако были они столь смутны, что не мог он понять, выдал ли он себя или нет. Да и Разумихин был так близко, опасность возрастала с каждой минутой. Он должен уйти, просто обязан! И не просто оставить Раскольникова одного, а навсегда исчезнуть из его жизни! Но, погружённый в себя, высматривающий тени эмоций, отражающихся на лице Разумихина, словно пятнышки летних облаков, Раскольников знал, что он должен быть осторожен. Если он оттолкнёт Разумихина, укажет ему на дверь, даже ударит, Разумихин лишь моргнёт и посмотрит на него своими тёплыми, озадаченными глазами, прижмёт к себе покрепче, жалея его и голубя, вновь посылая за доктором. Эта любовь была столь сильна, и его привязанность невозможно было боле терпеть. Он перевёл дыхание, и судорожно вздохнув, вновь позволил красной пелене застлать глаза, забиваясь в угол своего сознания, словно отчаявшийся раненый зверь.
Содрогание не осталось незамеченным, пройдя по телу Раскольникова прямо в Разумихина, продолжавшего прижимать его к себе, не давая ему упасть.
- Ну же, успокойся, - произнёс Разумихин, нахмурив брови. – Ты поправишься скоро. А деньги, вон, на столе лежат, видишь.. Твоя матушка позаботилась. Мы на них еды купим, приличное пальто потеплей. Может, и новую простынь, а? – Он протянул руку под голову Раскольникова, поддерживая её, не прилагая видимых усилий.
Раскольников, будто наблюдая за сценой со стороны, зашевелился на коленях Разумихина, придвигаясь ближе. – Не… не нужна мне новая простынь, - прохрипел он.
Улыбка, нежная и терпеливая, тронула губы и глаза Разумихина. – Может, Дед Мороз тебе её притащит, хочешь ты её или нет. Говорят, он навещает особо отличившихся хорошим поведением даже летом.
- Так может… ты моя простынь? – упорствовал Раскольников, руками обхватывая Разумихина, ощущая мускулы и изгибы его тела, в котором билась жизнь.
Разумихин же не скрывал своего лица, выражающего удивление, любопытство… даже, нежность. – Зачем… Зачем же, Родя, дружок мой…
Вошла Настасья с подносом.
В то время пока она накрывала на стол, Раскольников наблюдал за ней странными остекленевшими глазами, будто он вовсе смотрел на что-то другое. Он молчал; Разумихин чувствовал, как отчаянно бьётся его сердце. И как только она поставила блюдце с горчицей между тарелкой с мясом и супницей, Разумихин тут же послал её к хозяйке, чтоб та отпустила им по бутылке настойки, тем самым избавляясь от присутствия служанки. Он с улыбкой назвал её Настасьюшкой, и она вышла, зардевшись румянцем, ворча.
- Ну-с, - мягко сказал Разумихин, заглядывая в приподнятое лицо Раскольникова. – Ну же, что это такое, а? Опять бредишь, что ль?
Но Раскольников чувствовал, как напряглось тело Разумихина, мелкая дрожь, пробудившая плоть, жаждущую высвободить заряд напряжения, усиливающегося с каждой минутой. - Нет, не брежу… - сказал он. – А говорю правду. Наклонись. Мой старый друг, мой единственный друг. Друг моему сердцу.
Он был слишком слаб по сравнению с могучим Разумихиным, и сам бы не смог наклонить его голову для поцелуя. Отнюдь, не дружеского. Он приоткрыл губы, чтобы почувствовать его вкус, куснуть его за губу, по-звериному зарычать в поцелуй. И Разумихин ответил, охваченный дрожью, прижимаясь всем телом, такой неуклюжий и наивно отзывчивый. Та часть Раскольникова, словно наблюдающая со стороны, наблюдала с горечью, роняя слёзы.
Ведь Разумихин улыбался в поцелуй, несмотря на сильное тело, дрожащее от силы желания и страсти. Он улыбался с искренней радостью, которая не могла тронуть Раскольникова, стекая с кожи его, словно зловонная слизь, смешанная с несмываемой кровью.
Ему казалось, что он чувствует привкус крови даже во рту, на языке своём, зубах, и он прервал поцелуй, чтобы произнести. – Ведь ты этого хочешь, так ведь? Ради этого ты остался подле меня?
Слова и тон его не сразу обрели смысл для радостного Разумихина. Но когда он всё же осознал их значение, выражение лица его сменилось так же быстро, как появляются круги на воде от брошенного камня. – Что?
- Плата. – Раскольников непристойно тёрся об него. – Я готов заплатить, если такова твоя цена.
- Родя… Я…
- Я видел, как ты смотришь на меня, Дмитрий Прокофьевич. Ты держал меня, умывал моё лицо, говорил со мной, думая, что я был в забытьи. Но я-то знаю, зачем ты это делал. Знаю я, какого рода эта твоя дружба. Однако больше сопротивляться тебе не стану.
Крушение надежд, радости было столь стремительным, столь ужасным, что даже будто бы наблюдающий со стороны, и чуждый всякой человеческой близости, Раскольников едва ли мог смотреть. И в этот самый момент он ожидал Разумихина отреагировать, оттолкнуть его в сторону и убежать, рассердиться на него и навсегда порвать узы между ними. И только тогда Раскольников будет в безопасности. Никто не нарушит его покой боле, никто не захочет и дальше раздражать его своим присутствием и желанием быть рядом.
Разумихин отстранился от Раскольникова, очень медленно, очень осторожно, двигаясь так, будто он внезапно постарел, и тело его вдруг сделалось ватным. Он поднялся, и выражение лица его было столь мрачным, столь печальным, как в старых сновидениях Раскольникова.
Но он не убежал.
Он половником зачерпнул похлёбки в тарелку, взял ложку, и вновь уселся рядом с Раскольниковым. Вновь его рука обвилась вокруг плеч Раскольникова, поддерживая его. Лишь на мгновенье он замер, ослабляя напряжение в его теле, и затем вновь он обрёл былую силу. Былое желание заботиться.
- Тебе нужно поесть, Родион Романович, - твёрдо проговорил Разумихин. – Тебе поправиться нужно. Ты должен… - Тут его голос дрогнул, срываясь на шёпот. - …Вернуться к нам.
И ложку за ложкой, Разумихин дул на горячую похлёбку и потихоньку вливал её в приоткрытые губы Раскольникова, то и дело, промокая подбородок его потрёпанным рукавом своего пальто. Раскольников глотал, будто в трансе. Между ложками, он открывал рот, явно желая что-то сказать, но нужных слов не находил.
Настасья Петровна вошла с двумя бутылками настойки.
†††
Семь лет проведённые в Сибири, на каторге, казались то семью вздохами, сделанными с легкость, то семью холмами, которые пришлось преодолеть с большим трудом. Раскольников вновь твёрдо стоял на обеих ногах, свободный человек, и такой смиренный. Преграждал ему дорогу до боли знакомый, и в то же время такой чуждый силуэт, чьё тёплое, аккуратно вычищенное пальто простого покроя заменяло то старое потёртое. Однако, несмотря на всё произошедшее, несмотря на непреклонность друга во времена обвинений, тюрьмы и ссылки, Раскольников мешкал.
- Ну-с, Родион Романович, - произнёс Разумихин, голосом таким простодушным и бесхитростным, как и всегда. Он протянул к нему руки.
Раскольников зашагал к нему, хватая его большие ладони, судорожно сжимая их. Он не мог вымолвить ни слова. Однако он внезапно почувствовал, что может снова улыбаться, и его губы растянулись в улыбке, видя её отражение на лице Разумихина.
В порыве заполнить всё то пространство, которое он так тщательно когда-то создавал вокруг себя, он притянул Разумихина к себе и поцеловал того в обе щеки. – Ах, брат мой.
Разумихин крепко обнимал его, хлопая по спине. – Соня будет счастлива вновь увидеть тебя! Это она меня послала за тобой! А Дуня и я поселились по соседству. Как я и мечтал!
Поддерживая Разумихина за локоть, Раскольников двинулся по дороге в город, навстречу новой жизни, которую он с таким трудом пытался обосновать. – А как Дунечка поживает? Знаю, что смерть матери стала для неё большим потрясением.
Не похоже это было на Разумихина, так долго хранить молчание. Некоторое время, единственным шумом был звук их шагов, пока Разумихин не остановился и не схватил его за руку, пристально глядя на Раскольникова. – Дмитрий Прокофьевич, - проговорил он. – Что такое? С Дуней ведь ничего не приключилось?
- Нет! – Воскликнул Разумихин, крепко сжимая руку Раскольникова. Он на мгновение опустил глаза, затем поднял их с выражением одновременно нежным и испуганным. – Я… Сестра твоя… Она очень на тебя похожа, Родя…
И в тех запутанных словах, Раскольников услышал признание, эхом отозвавшееся в давно-совершённом преступлении, - не том, в результате которого был он приговорён к каторге, но преступлению, возможно, более греховному против этого преданного сердца. Он мгновенно привлёк его к себе, снова обнимая Разумихина. Разумихин припал к нему, из груди его вырвался судорожный вздох.
Раскольников тихонько раскачивал его. – Хорошо. Всё хорошо теперь. Ну же? Теперь мы вместе, как семья. И ничто это не изменит. Никогда.
Единственным ответом послужила нервная дрожь тела в объятиях его, напряжение, которое так крепко засело в нём. Раскольников неожиданно с удивление осознал, что он был сильнее. Он крепко обнял своего друга, поддерживая его, как однажды был постоянно и любовно поддержан сам, пускай он отчаянно боролся за право остаться одному и быть забытым навечно.
- Дмитрий, - Раскольников прошептал. – Дима. Не бойся.
Он ерошил без того непослушные волосы Разумихина, успокаивая его. И последние тени спали с их сердец перед тайной их общего будущего, перед укреплёнными бессмертными узами.

on 2011-12-28 11:07 pm (UTC)
ext_566824: (JE - Kame. OMG)
Posted by [identity profile] randomicicle.livejournal.com
WHOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

A FIC I CAN'T GET A SINGLE WORD ASHDKJAHDKAB XDDDDDDDDD

ILU ♥

Downloading. Listening. Loving *__*

on 2011-12-28 11:08 pm (UTC)
Posted by [identity profile] isolated-killer.livejournal.com
xDDDD *hugs*

the text is just for the lolz

The most important part is the podfic xD

October 2012

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617 181920
21222324252627
28293031   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:45 am
Powered by Dreamwidth Studios